ГЛАВА 181: СОПРОТИВЛЕНИЕ И БЕТА-САМКА

ГЛАВА 181: СОПРОТИВЛЕНИЕ И БЕТА-САМКА

Феникс был на полу, металлический привкус пыли и крови во рту, челюсть пульсировала с каждым ударом сердца. Он глубоко вздохнул, заставляя себя двигаться. С трудом поднялся; комната, щербатая стена и Энид перед ним, казалось, вращались вокруг точки, которая ныла в груди.

Энид не дала ему передышки. Не было паузы, ни сожаления, ни созерцания: она двинулась вперёд, словно ледяной поток, и начала наносить удары повсюду с хирургической точностью. Это были не случайные зверские удары; это были выпады, предназначенные вывести его из строя: рёбра, бок, живот — серия сухих касаний, выжигающих дыхание.

— Больно, пёс? — говорила Энид между ударами, голосом, в котором смешивались веселье и презрение. — Не плачь. Узнай своё место.

Феникс едва мог ответить неуклюжим ударом, скорее автоматической реакцией, чем эффективной. Каждый раз, когда его кулаки искали цель, он осознавал, что стоит перед женщиной, которую любил, и его удар лишался истинной силы. Он не хотел сломать её; не хотел причинять ей боль. Энид воспользовалась этим с жестоким мастерством.

— Вечно такой благородный, — пробормотала она. — Именно это делает тебя идеальным для моего эксперимента.

Хук в бок согнул его пополам. Феникс почувствовал, как воздух вышибло из него, словно что-то вырвали. Он попытался перестроиться, но Энид уже была над ним, маневрируя со скоростью и техникой того, кто не просто умеет драться, но и унижать каждым движением. Она схватила его руку в такой чистый замок запястья, что время, казалось, замедлилось: сустав на изломе, тело зафиксировано, рычаг медленно применяется, чтобы максимизировать боль.

— Видишь? — прошептала Энид, её дыхание возле уха Феникса. — Вот что такое послушание. Ты едва сопротивляешься, а я уже приручаю тебя. Я ещё никогда не ошибалась с твоим типом.

Феникс стиснул зубы до вибрации в коренных. Кость предплечья горела, волокна руки протестовали, будто готовы были разорваться. Часть его, животная и древняя, просила сдаться. Другая часть, более гордая и уязвлённая, отказывалась быть униженной до конца.

Титаническим усилием он рванул корпус, разворачивая бёдра, используя инерцию. Почувствовал, как замок на мгновение ослаб, и сухим движением высвободил руку. Кровь стучала в висках, зрение дрожало, но он сумел встать лицом к Энид, их тяжёлое дыхание сталкивалось в воздухе.

Энид улыбнулась с тем интимным спокойствием, которое делало её ещё страшнее. Она бросилась к нему, готовая вернуть контроль, подчинить, но Феникс в секунду чистой механики и нужды вскинул кулак со всем, что у него осталось.

Удар вышел сухим, чистым, прямым в челюсть. Это не была серия техник: это был взрыв месяцев предательства, боли, сдерживаемой ярости. Рука Феникса нашла цель с точностью того, кто уже не думает, только действует.

Энид упала навзничь, удивлённая, и алая нить проступила на губе, который только что разбился. Кровь ярко блестела в свете свечей. Впервые выражение лица Энид дрогнуло; контроль, определявший её, на мгновение сломался, всего на миг.

Феникс, тяжело дыша, почувствовал уверенность, что не всё потеряно. Кровь в уголке губ Энид была трещиной в её броне. Его кулак дрожал, тело горело, но внутри зажглось новое, маленькое и опасное пламя: мысль о том, что, возможно, только возможно, он мог сражаться, не разрушая всё на своём пути.

Энид вытерла кровь рукавом, улыбка вернулась, но на этот раз она была другой: острой, осознающей новое уравнение между ними.

— Хорошо, — сказала она, не теряя самообладания. — Похоже, в тебе ещё есть огонь. Это может пригодиться... или стать проблемой.

Энид провела языком по разбитой губе, глаза сверкали смесью сдерживаемой ярости и удовольствия. Она двинулась к Фениксу кошачьими шагами, тишину нарушали только удары её каблуков об обломки дерева на полу.

— Думал, одним ударом уравняешь шансы? — её голос звучал спокойно, почти сладко. — Тебе ещё многому предстоит научиться.

Прежде чем Феникс успел среагировать, Энид согнула пальцы. Её ногти удлинились, чёрные, острые как лезвия: это были когти. Она бросилась на него с нечеловеческой скоростью.

Феникс инстинктивно поднял руку, но Энид повернула запястье и изменила угол в последнюю секунду. Её коготь провёл жестокую линию по лицу Феникса. Боль была мгновенной, обжигающей вспышкой, ослепившей его. Левый глаз затуманился мгновенно, кровь хлынула горячая, стекая по щеке и пятная пол.

— Агхх! — взревел Феникс, пошатнувшись, прижимая руку к лицу. Зрение с левой стороны исчезло в красном море.

Его удивление было настолько велико, что на мгновение он опустил защиту. Энид знала это. Она воспользовалась брешью и нанесла сокрушительный удар кулаком прямо в лицо. Удар отозвался в черепе, как молот.

Тело Феникса отбросило, врезавшись в главную дверь комнаты. Древесина треснула, а затем поддалась, вышвырнув его в коридоры Enid Corp. Он упал на бок, покатившись по холодному, полированному полу, оставляя за собой кровавый след.

Коридоры были в полумраке, тихие и пустые. Была ночь, и все сотрудники покинули здание. Эхо прерывистого дыхания Феникса наполняло эту металлическую пустоту.

Энид появилась в разрушенном дверном проёме, её силуэт вырисовывался на фоне тусклого внутреннего света. Она шла медленно, без спешки, как хищник, знающий, что жертве некуда бежать.

— Посмотри на себя... — сказала она насмешливо. — Кровоточишь, слеп на один глаз, пыхтишь, как раненый пёс. И всё же... ты всё ещё смотришь на меня с ненавистью. Это то, что мне больше всего в тебе нравится.

Коридор стал её новым полем битвы, пустынным, с аварийными огнями, слабо мигающими вдалеке.

Феникс заставил себя мыслить с ясностью раненого зверя: драться там, в этой комнате, было самоубийством. Энид не просто превосходила его в технике; она подготовилась эксплуатировать его слабые места. Он глубоко вздохнул, сжал челюсть и начал двигаться.

Он шёл, как тот, кто скрывает уязвимую сторону: шаг за шагом, опираясь о стены, когда головокружение накатывало. Кровь на щеке высыхала на коже, а ураган боли в челюсти каждую секунду напоминал, как близко он был к потере всего. Тем не менее, каждый шаг приближал его к единственному варианту: подвал. Там, в ангарах и хранилищах, он мог найти что-то, что уравняет шансы, пусть даже минимальный шанс.