Глава 3. Тысячи лет безумия

Комната в таверне оказалась на удивление уютной, хотя и здесь Парадокс оставил свой след: массивный дубовый стол стоял на тонких титановых ножках, вместо свечей из стен торчали матовые световые панели, тихо гудел кондиционер, а в углу висела тарелка старого радиоприёмника, из которого лилась приятная ненавязчивая музыка.

Дин подошёл к окну, рассматривая улицу, мотнул головой:

— Не могу привыкнуть.

Двенадцатый вывалил на стол мешок с трофеями и с увлечением копался в куче, бормоча:

— Интересно, во что это превратится после следующей волны?

— А вот хороший вопрос, — подключилась Лоя.

— Может, это станет просто кучей старых тряпок.

— Не согласен, госпожа Лоя, — возразил дроид. — Судя по безумной логике этого места, вещи оставляют за собой назначение, просто принимают другую форму. Вот я и хочу посмотреть, как это происходит.

Он вытащил из кучи изящный кинжал в серебряных ножнах, украшенный камнями, и, не глядя, протянул Лое:

— Это вам, госпожа. Подходит к цвету глаз.

— Спасибо, Двенадцатый.

Лоя толкнула Дина локтем:

— Учись.

В дверь постучали. Вошёл бармен, который теперь выглядел скорее как метрдотель элитного ресторана: вместо грязной тряпки через руку было перекинуто белоснежное полотенце. В руках он нёс поднос, от которого шёл умопомрачительный аромат запечённого мяса и трав.

— Прошу, господа. Ужин входит в стоимость номера.

Он ловко расставил тарелки.

— Позвольте представиться. Александр. Для друзей — просто Алекс.

Дин придвинул тарелку к себе, попробовал и восхищённо выдохнул:

— Изумительно. Как вам это удаётся?

— А тут нет секрета, — улыбнулся Алекс. — Мой кухонный комплекс практически не меняется от волн. Почему — не знаю. А продукты местные фермеры привозят. У них всё настолько просто в хозяйстве, что меняться нечему. Вот у меня и лучшая кухня в нашем захолустье.

— Действительно потрясающе, — с набитым ртом подтвердила Лоя. — Это не из брикетов на базе стейки печатать.

Бармен пристально посмотрел на неё, но промолчал.

— Скажи честно, как долго ты держишь это место? — спросил Дин.

Александр сел на свободный стул. Его взгляд вдруг стал бесконечно усталым.

— В этой конфигурации? Лет сто. А вообще… я сбился со счёта после пятого тысячелетия.

Лоя замерла с бокалом в руке.

— Пять тысяч лет? Люди столько не живут.

— В нормальных мирах — нет, — Алекс горько усмехнулся. — Но вы же об этом знаете, правда?

Он недобро посмотрел сначала на Дина, потом на Лою. Его рука потянулась за спину.

Лоя спокойно глянула на него, блеснув серебром в глазах:

— Поверьте, не стоит.

Алекс отдёрнул руку.

— Да кто вы такие и откуда?

Дин молча показал пальцем вверх:

— Оттуда.

— Да нет, не может быть, — рассмеялся бармен. — Никто не может сюда попасть оттуда уже тысячи лет.

Лоя пожала плечами, уминая мясо:

— А у нас получилось.

— Зачем же вы сюда… прилетели? — вставил слово Двенадцатый.

— О, даже так? Ну и зачем?

— Это место проклято, — ответил Алекс. — А вы расскажите нам, как тут дела обстоят, — попросил Дин, — и мы поделимся информацией.

Алекс задумался. Это был неплохой мир в принципе, ничего выдающегося. И вдруг пришла Волна. Никто уже даже не помнит, как было до неё. Потом начались эти сумасшедшие вещи со смешением времён и изменением предметов.

— А как вы приспособились к этому? Ведь базовые потребности не меняются? — спросила Лоя. — Многие погибли, наверное?

Алекс прищурился:

— Да вы точно не отсюда… Я вам вот что скажу: здесь в городе нет кладбища. Здесь никто не умирает окончательно.

Двенадцатый вынырнул из своей кучи:

— Это невозможно.

— А вот оказалось возможно, мой железный друг.

Если тебя проткнут пикой или раздавят танком, ты просто… проснёшься. В другом месте, в другой одежде, возможно, с другими воспоминаниями, но это будешь ты.

— То есть вы — замкнутая система? Рециркуляция биомассы?

— Именно, жестянка. Нас здесь ровно столько, сколько было в день Первой Волны. Ни больше, ни меньше. Мы — детали в огромном, сумасшедшем конструкторе. Кто-то или что-то постоянно меняет декорации, переставляет нас с места на место, выдаёт разное оружие и заставляет играть в войну. Это похоже на театр абсурда, где режиссёр тасует актёров как колоду карт.

Алекс подался вперёд, вглядываясь в лица гостей.

— Но вы… Вы другие. Я видел, как Волна прошла сквозь вас. Вы не изменились. И ваш дроид не стал самоваром. Тысячи пытались уплыть за горизонт или улететь к звёздам. Те, кто улетает на ракетах, приземляются на парашютах в средневековых лесах. Те, кто уходит в море на галерах, возвращаются на ржавых сухогрузах.

Дин обменялся взглядом с Лоей. Живой Металл под кожей отозвался холодком.

— Нас прислал тот, кто считает себя создателем этого места.

Алекс вдруг рассмеялся — сухим, надтреснутым смехом.

— Создатель? Если он существует, передайте ему, что его конструктор сломался. Мы застряли в бесконечном «сегодня». Жить тысячи лет — это не дар. Это пытка, от которой спасает только полное безумие. Именно поэтому сегодняшнюю войнушку все восприняли как развлечение — понимаете? Мы просто хотим, чтобы это закончилось. Чтобы время снова стало рекой, а не стоячим болотом. Как, по-вашему, может чувствовать себя сошедший с ума в десятый раз не единожды воскрешённый безумец?

Дин примирительно протянул Алексу бокал с пивом:

— Составьте нам компанию, пожалуйста. Мы здесь не для того, чтобы усложнять вам существование, а для помощи.

Алекс отхлебнул пива.

— Как необычно. Тысячи лет никто не приходил на помощь, и вдруг появились вы… Да вы и не люди, похоже, с этими вашими…

Он широко открыл глаза и мигнул.

— Люди такие же, как вы, но с секретом, — улыбаясь, проговорила Лоя. — И плохого вам не желаем.

Алекс с недоверием, но уже без страха спросил:

— А как там, в нормальном мире?