Глава 30. Искры в тишине Часть 1

Ночь в Первом мире Тёмной Структуры никогда не была по-настоящему тёмной. Небо над столицей мерцало мягким серебристо-фиолетовым свечением, отражаясь в гладких поверхностях башен. Но сегодня даже это привычное сияние казалось приглушённым, будто сама Структура уважительно затихла вместе со своими обитателями, погрузившись в глубокое раздумье.

Анна сидела на широком подоконнике в своей комнате, обняв колени и прижав их к груди. В ладонях всё ещё ощущалось лёгкое покалывание — фантомный след там, где искры матери коснулись её кожи. Это не была боль. Напротив, мягкое, обволакивающее тепло. И что-то ещё... Что-то огромное, словно бескрайний океан знаний, который пока не решался хлынуть наружу, застыв у самого края сознания.

Дверь тихо, почти бесшумно отворилась. Кими вошёл без стука — так он делал всегда, когда хотел быть просто отцом, а не правителем великой Структуры. В руках он бережно держал две кружки с горячим какао, приготовленным по старому рецепту, который Библиотекарь когда-то принесла «для абсолютного душевного равновесия».

— Можно? — спросил он вполголоса.

Анна молча кивнула, не отрывая взгляда от мерцающего горизонта.

Кими поставил кружки на подоконник и сел рядом, осторожно, будто боясь спугнуть это хрупкое, звенящее молчание. Несколько минут они просто смотрели в ночь, слушая едва уловимый гул спящего города.

— Она была красивая, — наконец произнесла Анна, и голос её прозвучал неожиданно твердо. — В голограмме. Даже там, среди льдов.

— Да, — Кими улыбнулся одним уголком губ, погружаясь в воспоминания. — Очень. Ты на неё невероятно похожа. Те же глаза… и эта упрямая складка между бровями, когда ты чем-то недовольна или сосредоточена.

Девочка невольно провела пальцем по лбу, разглаживая кожу, и тихо фыркнула.

— Папа… она сказала, что мы никогда не увидимся наяву. Но потом добавила: «очень скоро». Как это возможно?

Кими долго смотрел в свою кружку, наблюдая, как пар поднимается над тёмно-коричневой пенкой.

— Я не знаю, солнышко. Твоя мама… Элина всегда видела чуть дальше, чем остальные. Даже когда мы только познакомились, она говорила странные вещи. О том, что время — это не прямая линия, а бесконечная спираль, и иногда её витки замыкаются. Я тогда думал, что это просто красивая поэзия.

Анна повернулась к нему. В её глазах не было слёз — только тихая, глубокая и какая-то совсем не детская грусть.

— Я чувствую её, папа. Не как призрак или эхо. А как письмо, которое она оставила мне, и которое я ещё не могу полностью прочитать. Там внутри столько всего… Про волны. Про Живой металл. Про нашу новую Структуру. Про разумную жизнь... И про тебя.

Кими вздрогнул, едва не пролив какао.

— Про меня?

— Она сказала, что ты сделал всё правильно. Что ты не сломался, когда остался один. Что ты долго и верно искал нас. И что… она очень гордится нами обоими.

Голос девочки всё же дрогнул на последних словах. Кими бережно обнял дочь за плечи. Она не отстранилась — наоборот, прижалась щекой к его груди, как делала давным-давно, когда мир был проще.

— Я боялся, что ты будешь злиться, — признался он шёпотом, глядя куда-то поверх её головы. — На меня. За то, что не спас её. За то, что не нашёл вас раньше...

Анна покачала голвой.

— Я не злюсь. Я теперь… немного понимаю. Она сделала свой выбор. Как и я когда-нибудь сделаю свой. Сиу показала мне, как это работает: Живой металл никогда не заставляет. Он просто спрашивает, предлагая образы и чувства. Это так сложно и так просто одновременно... Она не ушла, папа. Она стала частью новой Структуры. И теперь я — тоже её часть.

Утро медленно, неохотно подступало к городу. Лучи когда-то умиравшего солнца золотыми искрами перепрыгивали по верхушкам деревьев, стремясь добраться до сонных улиц.

Сиу открыла окно, впуская свежий утренний ветер. Живой металл внутри неё проснулся одновременно с ней, и он требовал внимания. Он хотел играть, учиться, смеяться и грустить — всё это одновременно, переполняя чувствами. Черный ещё спал, и Сиу тихо, на цыпочках, вышла на балкон.

День обещал быть прекрасным, но где-то в самой глубине души зародилась тревога. Она нарастала ледяной волной, переползая в разум. Живой металл больше не смеялся — он затих, словно испуганный ребенок, посылая Сиу странные, пугающие образы.

*Корабль в ледяной пустоте… человек, растворяющийся в космосе… ослепительные вспышки...*

Обрывки этих картин создавали жгучую, невыносимую тревожность. Девушка глубоко вздохнула и зажмурилась, пытаясь упорядочить этот хаос. Внезапно сознание прошила ослепительная вспышка, а следом за ней накрыло жуткое, черное чувство невосполнимой утраты. Сиу вскрикнула и, не в силах сопротивляться этому удару, потеряла сознание. Черный проснулся мгновенно и через секунду уже был рядом, подхватывая её.

В это же самое мгновение Лоя и Дин проснулись одновременно — резким, синхронным толчком. Дин испуганно посмотрел на жену. Узоры на её коже мерцали зловещим темно-красным светом, в глазах застыл первобытный страх. Самому Дину было не лучше — внутри зрел какой-то ментальный взрыв.

Вспышка! Лоя безвольно упала на подушку, по её телу пробежала тяжелая черная волна. Дин не отключился — сказалась его уникальная способность игнорировать боль, — но чувство жуткой утраты накрыло его с головой. На его руках проступили темно-красные, пульсирующие нити. Собрав остатки воли, он подхватил Лою на руки и, шатаясь, вышел в коридор. Сделав несколько шагов, он медленно опустился на колени и провалился в темноту.

В таком состоянии их и нашел Двенадцатый, прибежавший на крик Черного.

В медблоке царил хаос. Медицинские дроиды суетились вокруг необычных пациентов. По телам Сиу, Лои и Дина ритмично пробегали ярко-красные волны Живого металла, заставляя аппаратуру исходить истошным писком.

— Что с ними?! — вбежавшая Библиотекарь выглядела непривычно встревоженной.

— Мадам, я без понятия! — отозвался Двенадцатый, его манипуляторы работали с предельной скоростью. — Насколько я понял, это началось у них одновременно. Резонанс Живого металла!