Глава 3. Лес

Первое, что он сделал — вернулся и сел обратно на холодный камень платформы и просто подышал.

Не медитировал. Не анализировал. Просто дал телу время привыкнуть к тому факту, что оно снова существует в физическом мире, а не в серой каше анабиозного сна. Сорок один день. Потом подъём. Потом старт с Земли — рывок, которого человеческое тело испытывать не должно. Потом прыжок через неизвестно что. И вот теперь — телепортация. Он не знал, как работает эта технология, но ощущения были такие, будто его разобрали на атомы и собрали обратно, слегка перепутав порядок деталей.

Воздух подходил. Это он понял сразу — лёгкие не горели, в висках не стучало, тошноты не было. Значит, кислородная смесь близка к земной, биохимия не полностью чужеродная. Уже неплохо. Остальные проблемы можно решать по мере поступления.

Он посмотрел на небо.

Бледно-зелёное, будто в акварельную синеву плеснули жёлчи и забыли размешать. Цвет тревожный, непривычный, но по-своему красивый — если позволить себе такую роскошь, как разглядывание красоты. Две луны висели над горизонтом — маленькие, почти одинаковые, серпами, одна чуть выше другой. Не полные диски, а именно серпы. Значит, светило где-то за спиной, а эти две — просто спутники, и угол освещения сейчас такой, что они видны как месяц. Облака были обычные, белые, перистые — это странно. Обычно в чужих мирах и облака чужие. А здесь — как над Великим Лугом в хорошую погоду.

Ветер тёплый, влажный, пахнет землёй и чем-то сладким. Незнакомым. Не цветочным — скорее химическим, но естественного происхождения. Как будто где-то гниют фрукты, которых на Земле никогда не росло.

Он сидел и дышал минуту. Две. Три. Сердце замедлилось до рабочего ритма — шестьдесят ударов в минуту. Мысли перестали скакать и выстроились в привычную очередь: что имеем, что нужно, в каком порядке решаем.

Итак. Что имеем.

Он посмотрел на свои руки. Целые. Пальцы двигаются, суставы не болят, кожа чистая — странно, учитывая всё произошедшее. Одежда та же, в которой он сел в кресло пилота на Земле. Джинсы. Куртка — старая, кожаная, с потёртостями на локтях, ещё с Земли. Кроссовки — крепкие, походные, брал специально перед последним походом к кораблю, зная, что неизвестно, куда придётся лезть в этом недоделанном уже сорок восьмой год метро. Носки шерстяные — спасибо паранойе, всё таки в подземку лез.

Он методично проверил карманы. Левый нагрудный: зажигалка. Старая, бензиновая, с гравировкой «Zippo» . Работает, огниво щёлкает уверенно. Правый карман куртки: складной нож. Хорошая сталь, держит заточку, лезвие фиксируется. Он открыл, проверил — механизм без люфта. На поясе, в чехле — телефон. Достал, нажал кнопку. Экран остался мёртвым. Не разряжен — именно мёртвый, как будто вся электроника внутри спеклась от наведённого импульса. Он убрал его обратно в чехол по привычке — мусор не мусор, а вдруг пригодится как отражатель или просто кусок пластика.

Задний карман джинсов: пусто. Бумажник с документами остался на корабле. Внутренний карман куртки: сложенный вчетверо лист бумаги — схема тоннелей между станциями, нарисованная от руки ещё дома. Бесполезно здесь, но выбросить рука не поднялась.

Итого: нож, зажигалка, мёртвый телефон, схема тоннелей, которой здесь место только в музее, и одежда.

Он встал.

Платформа, на которую его выбросило, была круглой, метра три в диаметре, из тёмного камня, похожего на базальт, но с вкраплениями чего-то блестящего — слюда или что-то подобное. Поверхность гладкая, почти полированная, но по краям уже пошли трещины, и в них пробивалась та самая жёсткая трава, похожая на пластик. Плита лежала посреди небольшой поляны, окружённой развалинами. Колонны, фрагменты кладки, что-то похожее на арку — всё заросло густым кустарником с синеватыми листьями. Место явно старое. Очень старое. Несколько сотен лет как минимум, а может и десятки тысяч.

Лес начинался в десяти метрах от края поляны. Деревья высокие — метров двадцать-тридцать, если прикидывать по тени. Стволы тёмные, почти чёрные, с глубокими трещинами коры, которая шелушилась и свисала лохмотьями, как старая краска. Листва наверху — синевато-зелёная, плотная, почти не пропускающая свет. Подлесок густой, но не непроходимый — видно, что здесь кто-то ходит или ходил.

Он осмотрел поляну — подробно и методично. Север (условный, по верхней луне). Восток. Юг. Запад. Никаких следов присутствия прямо сейчас. Звуки: ветер в кронах, далёкий шум чего-то похожего на воду — может, ручей или река. Живность: где-то справа, в кустах, периодически что-то шуршит, мелкое, быстрое. Не опасно, но говорит о том, что экосистема живая.

И главное — свечение.

Он заметил его ещё в первые секунды, но теперь смотрел внимательнее. Вдалеке, за стеной леса, пробивался свет. Не огонь — нет характерного мерцания. Это было что-то техногенное. Фонари. Или что-то похожее на фонари. Несколько источников, разного оттенка — один холодный белый, другой тёплый оранжевый. Цивилизация. Или её остатки.

Направление: примерно юго-запад, если принять верхнюю луну за условный север. Может быть неверным — он не знал, как здесь движутся небесные тела. Но лучше иметь ориентир, чем никакого.

Дистанция — лес мешал определить точно. Может, километр. Может, пять. Может, десять — если деревья выше, чем он думает, и перспектива искажена. Узнает, когда пойдёт.

Он сошёл с плиты.

Трава под ногами была не совсем травой. Листья плоские, жёсткие, с острыми краями — как будто из тонкого пластика. При каждом шаге они хрустели, и звук получался громкий, отчётливый. Он попробовал идти медленнее, перекатывая ступню с пятки на носок, ставя ногу на землю раньше, чем переносил на неё вес. Лучше, но всё равно не тихо. Ладно. Если здесь есть хищники, они его уже слышали —возможные звуки телепортации, скорее всего, были слышны вокруг. Значит, надо просто быть готовым.

Он пошёл в сторону свечения.

Лес принял его через двадцать шагов, и сразу стало темнее. Кроны деревьев смыкались наверху в почти сплошной полог, сквозь который пробивались только редкие лучи зеленоватого света. Тени стали плотными, густыми — такими, в которых легко спрятаться и легко спрятать. Под ногами вместо жёсткой травы появился мох. Тёмно-синий, почти чёрный, плотный и упругий, как губка. Он почти не хрустел, и шаги стали тише.