Глава 5. Доки

Разбудил его не звук — вибрация. Где-то совсем рядом, за стеной, гудело так, что старый бетонный каркас здания передавал дрожь прямо в кости. Потом к гулу добавился металлический лязг — ритмичный, тяжёлый, как удары молота по наковальне. Потом запах: машинное масло, горелая изоляция, что-то едкое и химическое, от чего першило в горле.

Артём открыл глаза.

Низкий потолок, серый от времени и копоти. Вокруг ещё несколько откидных коек, накрытых грубой тканью. Две пустые, на одной кто-то спал, отвернувшись к стене и накрывшись с головой. Узкая полоска света пробивалась из щели под входной дверью — мутная, зеленоватая, чужая.

Утро. Третье утро в этом городе. Или второе? Он сбился.

Он сел, размял затёкшую шею. Мышцы ног и спины всё ещё помнили ту поездку верхом, но уже терпимо. Он спал не раздеваясь, только куртку снял и подложил под голову. Встал, накинул её, машинально проверил карманы. Нож на месте. Зажигалка на месте. Мёртвый телефон в чехле на поясе — на месте.

И ещё кое-что. В голове.

Остатки знаний из анабиоза. Двести одиннадцать модулей, пройденных на корабле за сорок один день. Он не помнил их все — большая часть осела где-то глубоко, на уровне интуиции, а не фактов. Но что-то всплывало. Обрывки. Общие принципы.

*Энергетические системы: базовые классы. Реакция аннигиляции — первичный источник. Вторичные контуры — преобразование и распределение. Материалы проводников: классы А-1, А-2, B-1...*

Это было похоже на учебник, который ты читал в детстве и почти забыл. Общие слова, никакой конкретики. Корабль грузил его фундаментальными принципами — тем, как работала техника десятки тысяч лет назад. Но то, что он видел вокруг сейчас, было другим. Современные корабли, современные блоки, современные материалы — они были построены на обломках тех знаний, переосмысленных, адаптированных, смешанных с тем, что новые цивилизации изобрели сами.

Симбиоз. Гибрид. Иногда — грубая поделка, кое-как работающая на одной десятой от изначального замысла.

Он вышел на улицу.

Веррат при дневном свете выглядел иначе, чем ночью. Менее грозно, но более грязно. Ночью темнота скрадывала детали, огни создавали иллюзию чего-то почти волшебного. Днём иллюзия рассыпалась. Улицы были мокрыми — ночью прошёл дождь, и теперь в выбоинах дорожного покрытия стояли лужи с радужной масляной плёнкой. Стены домов, собранные из тёмных композитных панелей, старых модульных секций и вечно подлатанных вставок, были покрыты подтёками ржавчины и зеленоватыми разводами.

Люди уже двигались — много, несмотря на ранний час. Рынок где-то близко шумел разноголосым гулом. Пахло дымом, жареной едой, отходами, животными, немытыми телами — густой, почти осязаемый коктейль.

Он постоял секунду, привыкая. Потом пошёл в сторону, откуда доносился самый громкий лязг.

Туда, где были доки.

Он нашёл их по запаху. Не по звуку даже — по запаху. Масло, горелый металл, озон, что-то кислое — этот букет становился плотнее с каждым шагом, пока не сделался почти осязаемым, липким, оседающим на коже и одежде.

Ворота были открыты настежь. Двое охранников сидели на ящиках у входа — один дремал, второй лениво ковырялся в зубах щепкой. На Артёма даже не взглянули.

Он прошёл внутрь.

Территория доков была огромной. Несколько десятков длинных приземистых ангаров с откатными воротами, дальше между ними открытая площадка, залитая каким то композитом с каменной твёрдостью. И на этой площадке стояли корабли.

Настоящие.

Не огромные межзвёздные гиганты, как тот что стартовал с ним с земли. Эти были намного меньше — полу атмосферные, грузовые, рабочие лошадки местного космоса. Приземистые, с широкими пузатыми корпусами и маленькими кабинами. Обшивка — где металлическая, тускло блестящая, где покрытая какими-то тёмными панелями, явно неметаллическими.

Артём смотрел и сравнивал — автоматически, даже не задумываясь. То, что пытался загрузить ему в мозги корабль или «Эдлон», в его мыслях это название для него значило одно и тоже, накладывалось на то, что он видел сейчас, и не совпадало.

Насколько он понял древние строили иначе. У них корпус был единым целым — не каркас с навесными панелями, а монолитная структура, где силовые линии проходили через весь объём материала. Здесь — грубая имитация. Каркас держит форму, панели защищают от внешней среды. Проще, слабее, но дешевле. И чинить легче.

Он не помнил, откуда это знание. Оно просто всплыло, когда он смотрел на корабли — одно из многих, осевших в подсознании за сорок один день анабиоза. Сорок один. Он до сих пор не понимал почему.

Один корабль стоял частично разобранный — с левого борта сняты панели, обнажая внутренности: пучки кабелей, трубы разного диаметра, какие-то блоки. Вокруг ходили люди с инструментами. Работа шла.

— Эй! — окликнули его.

Он обернулся. Мужчина — невысокий, кряжистый, в рабочем комбинезоне с пятнами масла. Лет сорок на вид, лицо обветренное, с глубокими морщинами вокруг глаз. Смотрел цепко.

— Чего стоишь?

Артём подобрал слова — те, что знал.

— Работа. Ищу.

Мужчина оглядел его — быстро, привычно. Задержал взгляд на руках. Артём машинально повернул их ладонями вверх. Мозоли от паяльника и отвёрток, мелкие шрамы от пропеллеров, въевшаяся грязь.

— Откуда?

— Далеко. Новый здесь.

— Слышу. Акцент.

Мужчина думал секунду. Потом мотнул головой в сторону одного из ангаров.

— Там Бадр. Он людей вродебы искал.

И ушёл.

Бадр оказался маленьким, суетливым человеком с быстрыми глазами и руками, которые никогда не оставались без движения. Он говорил одновременно с двумя рабочими, крикнул что-то кому-то в глубину ангара, ответил по переговорному устройству на поясе, и только после этого заметил Артёма.

— Чего?

— Работа ищу.

Бадр посмотрел на него ровно три секунды.

— Руки.

Артём показал ладони. Бадр глянул мельком.

— Что умеешь?

— Электрика. Диагностика. Мелкий ремонт. Учусь быстро.