Часть шестая. Все знают

Часть шестая. Все знают

Глава 30. Экран

Елена Николаевна сидела дома. Телефон не работал второй день. Телевизор показывал президента. Арден говорил:

— Наши враги пытаются уничтожить единство народа...

Изображение исчезло. Появился черный экран. Потом надпись:

«ЭТО НЕВОЗМОЖНО ОТКЛЮЧИТЬ. ПОЖАЛУЙСТА, ПОСМОТРИТЕ».

Началась запись из комнаты С-14. Елена Николаевна села. Потом показали конференцию, расстрел, Важин, приказы президента, счета, дворцы, тюрьмы, пытки, документы, Наташу, Дашу.

Елена Николаевна закрыла рот рукой. На соседней улице люди смотрели то же самое. В полицейском участке — то же. В военной части, больнице, министерстве, президентской резиденции, везде.

Не все, кто смотрел передачу, поверили сразу. Для одних доказательств оказалось достаточно. Для других их было слишком много. Потому что принять увиденное означало признать не только преступления власти. Нужно было признать еще кое-что. Что тебе годами врали. Что люди, которых ты называл предателями, иногда говорили правду. Что ты защищал тех, кто тебя обманывал. Что ты смеялся над теми, кого потом сажали. Что ты сам не хотел ничего знать. И для многих это оказалось тяжелее, чем просто узнать правду.

Николай Петрович сидел на кухне. Тот самый Николай Петрович, который еще вчера объяснял жене, что президенту виднее. Передача шла уже почти час. Сначала показали конференцию. Людей, которых уводили в служебные помещения. Кресла. Тела. Выстрелы. Потом появились документы. Николай Петрович смотрел молча. Жена сидела напротив. Она ничего не говорила. Ни каких комментарий дикторов тоже не было, была проста информации и анализировать нужно было самому. На экране появилась копия приказа о подавлении протестов семилетней давности. Под ним стояла подпись президента. Рядом показали закрытую статистику. Шестьсот двенадцать погибших. По телевидению тогда говорили о тридцати четырех.

— Документ нарисовать можно, — сказал Николай Петрович.

Жена посмотрела на него.

— Можно.

На экране появилась следующая папка. Список людей. Возле фамилий стояли пометки: «Задержать», «Изолировать», «Ликвидировать».

Потом фотография журналиста, которого несколько лет назад нашли мертвым возле дома. Николай Петрович помнил эту историю. По телевизору говорили, что его убили грабители. Теперь рядом с фамилией было написано: «Физическое устранение. Инсценировка бытового преступления».

— Тоже нарисовали, — сказал он.

Жена снова ответила:

— Может быть.

Он посмотрел на нее.

— Ты издеваешься?

— Нет.

— Тогда чего ты хочешь?

— Ничего.

— Ты думаешь, я это всё защищаю?

Она не ответила.

— Я обычный человек.

— Я знаю.

— Я откуда мог знать?

Жена посмотрела на экран.

— Тебе говорили.

Николай Петрович замолчал.

— Кто?

— Многие.

— Кто именно?

— Сын говорил.

Он отвернулся. Их сын уехал из страны пять лет назад. Перед отъездом они сильно поссорились.

Сын сказал:

— Здесь невозможно нормально жить.

Николай Петрович ответил:

— Не нравится — уезжай.

Тогда эта фраза показалась ему правильной. Даже сильной. Теперь он вспомнил лицо сына.

Передача продолжалась. Показали президентские выборы. Сначала документ государственного телевидения. Дата создания — за шесть дней до голосования. Глеб Арден — 78,4 процента. Потом реальные данные избирательной комиссии. 41 процент.

Николай Петрович нахмурился.

— Вот это я вообще не понимаю.

Жена спросила:

— Что именно?

— Если это правда, зачем тогда выборы проводили?

Она долго смотрела на него.

— Хороший вопрос.

— Но я сам голосовал.

— Я тоже.

— Тогда зачем?

Жена ничего не сказала. Теперь этот вопрос должен был остаться с ним.

В другом городе семья смотрела ту же передачу. Отец много лет работал на заводе.

Он всегда говорил:

— Да, живем небогато. Зато страна сильная.

На экране появились документы о президентской резиденции. Государство заплатило сто восемьдесят миллиардов. Реальная стоимость строительства была в несколько раз меньше.

Остальные деньги ушли через фирмы друзей президента, банк Белецкого и структуры семьи Ардена. Потом показали виллы, яхты, самолеты, дома за границей.