Глава 4: Столкновение

Лоя не выспалась. Живой Металл в её теле, обычно пульсирующий мягким, отзывчивым теплом, сегодня превратился в крошево льда. Этот холод был неестественным, он обжигал внутренности, вызывая фантомную дрожь. Такого не случалось за все годы после Посвящения — казалось, старый, верный друг, часть её собственного естества, внезапно отвернулся от неё, почуяв измену.

— Ладно, не злись, — жёстко прошептала Лоя, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — По-другому нельзя. Я не предаю свой народ. Я спасаю живую душу.

Внутри стало капельку теплее, лёд начал подтаивать, превращаясь в тревожное покалывание.

Бездушные уже ждали её у транспортного шаттла. Десять рослых фигур в тёмно-серых матовых доспехах стояли неподвижно, словно изваяния из базальта. Их выращивали в закрытых кастовых интернатах с самого рождения. Бездушными становились те, кто родился «пустым» — без искры Живого Металла в крови. О таких говорили: «не тронутые богами». С малых лет их кости закаляли, а нервы притупляли жесточайшими тренировками, пока дисциплина не срасталась с инстинктами.

Когда им исполнялось двадцать, Высшие жрецы проводили обряд Дарения. Крошечная частица металла жреца-дарителя вживлялась в воина, связывая их навеки. С этого момента Бездушный становился придатком воли хозяина, его реакция и сила утраивались, превращая человека в идеальное орудие. Их побаивались даже сами жрецы, зная, что за этой немой преданностью скрывается мощь, способная сокрушать скалы.

Командир Бездушных, чей доспех был испещрён шрамами от энергетических разрядов, отдал Лое честь коротким, сухим движением.

— Летим в Старый город, — скомандовала Лоя, стараясь, чтобы голос звучал по-жречески холодно. — Зафиксированы критические возмущения Грани. Задача: найти лазутчика и взять живым. Повторяю — не убивать.

Командир лишь коротко кивнул. Лишние слова были ресурсом, который Бездушные не привыкли тратить. Шаттл бесшумно оторвался от земли, окутанный антигравитационным маревом.

Дин ждал. Холодное, липкое предчувствие сковывало волю крепче любых цепей. Было страшно. Голодная слабость заставляла руки подрагивать, но мысли о Лое — о её голосе, о красных точках над бровями — странным образом удерживали его в сознании.

Шаттл опустился у края каньона совершенно беззвучно, лишь подняв облако мелкой пыли. Одиннадцать фигур вышли из люка. Командир властным жестом указал Лое оставаться за спинами воинов, и цепь Бездушных начала прочесывать местность с пугающей эффективностью.

С маскирующим диском Дин разобрался быстро — инженерный азарт взял верх над паникой. Поле работало безупречно: со стороны скала выглядела абсолютно естественной, со всеми её трещинами и пятнами лишайника. Замерев в глубине пещеры, Дин наблюдал через узкую щель, как серые фигуры рыщут среди обломков. Иногда тишину разрывали короткие, сухие щелчки — воины короткими импульсами проверяли подозрительные тени. Они приближались.

Лоя наблюдала за поиском, и её сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица. Всё шло по плану: маскировка держалась. Она уже набрала в грудь воздуха, чтобы дать команду на отход, как вдруг реальность пошла трещинами. По каменной стене каньона пробежала видимая глазу волна. Воздух зазвенел, как натянутая струна.

Дин почти не дышал, но именно в этот момент дроид-ретранслятор на орбите Юпитера, подчиняясь неумолимому циклу, включил сигнал наведения. Маскирующее поле Лои вошло в резонанс с мощным полем перехода и на мгновение дрогнуло, обнажив пещеру и застывшего в ней человека.

Бездушные среагировали мгновенно. Десять теней сорвались с места. До формирования коридора оставалось долгих, бесконечных пять минут.

Они были слишком близко. Дин понял: прятки закончились. Он вскинул арбалет и, тщательно прицелившись, спустил курок. Тяжёлый болт с глухим стуком ударил в грудь ближайшего воина. Тот даже не замедлился, словно в него попала муха, а не кусок стали. Первый из Бездушных прорвался сквозь остатки поля и направил на Дина винтовку с широким раструбом.

Секунда — и Дина скрутили, вытащили из пещеры и швырнули на острые камни к ногам Лои.

Командир подошёл ближе, его шлем с узкой прорезью визора смотрел бесстрастно.

— Пойман предполагаемый шпион, госпожа.

Лоя медленно подошла к Дину. Боже, сколько страдания было в её взгляде! Она видела его разбитое лицо, его страх. Она наклонилась над ним, а затем резко, по-птичьи обернулась к воинам:

— Это не шпион! Это мой наблюдатель. Я лично отправила его сюда в секретный дозор перед вылетом. Оставьте его!

Командир снял шлем. Его лицо было высечено из серого гранита — суровое, неподвижное.

— Госпожа… У него белая кожа. Он не из нашего народа. У него нет Металла.

— Это глубокая маскировка! Новая разработка Старших! — Лоя почти сорвалась на крик. — Продолжайте поиск в руинах, я допрошу его сама. Это приказ!

Командир отдал честь, но его глаза, холодные и расчётливые, говорили об обратном. Он не поверил ни единому слову. Воины начали отходить к руинам, постоянно оборачиваясь и держа пальцы на спусках.

— Ну вот, Дин, мы и вляпались по-настоящему, — едва слышно прошептала Лоя, наклоняясь к нему. — Теперь нас обоих принесут в жертву. Бездушные не идиоты. Командир уже передаёт отчёт в Город по закрытому каналу.

— Переход… — прохрипел Дин, глядя за её плечо. — Сейчас… сейчас откроется.

Лоя мельком глянула на воинов. Решение пришло мгновенно. Молниеносным движением она выхватила кинжал, одним взмахом перерезала путы на руках Дина и скомандовала:

— Бежим!

Они рванулись к зеву пещеры. Бездушные развернулись как один. Воздух взорвался шквальным огнём. Голубые разряды плазмы вздымали фонтаны песка, превращая его в раскалённое, дымящееся стекло. Тяжёлые турели шаттла начали крошить скалы, превращая вход в пещеру в крошево.

До цели оставалось три метра, когда Лоя вскрикнула — коротко, надрывно.

Мощный разряд угодил ей в спину. Пластины лат начали плавиться прямо на глазах, раскалённые капли металла прожигали ткань «змеиной кожи». Она начала оседать. Следующий выстрел попал в её живой металл на руке — он раскалился докрасна, обжигая живую плоть изнутри. Лоя зашипела от боли.