Глава 8

Томас Риверс четвертый год учился на юриста. С Лилиан они дружили с самого детства: ходили в одну школу, жили по соседству, вместе гуляли во дворе, а позже переехали в столицу одновременно. Поступили в разные университеты, начали строить свои жизни – и всё равно остались рядом друг с другом.

Я невольно им завидовала. Мне всегда хотелось иметь такого человека – друга, который знает тебя всю жизнь. Который помнит, какой ты была в десять лет, в пятнадцать, и каким человеком стала теперь.

Но, я не была одна. У меня были подруги...если их можно было так назвать. Мы проводили время вместе, разговаривали, смеялись. Но между нами всегда будто стояла невидимая стена. Наши взгляды на жизнь были слишком разными. Я не понимала их, а они – меня.

Мы просто были разными людьми.

Но в этот вечер всё было иначе. Сидя на диване рядом с Лилиан и слушая очередную шутку Томаса, я вдруг поймала себя на странном чувстве – будто нахожусь среди своих. Будто моя душа наконец-то перестала держаться в напряжении и позволила себе расслабиться.

Впервые за долгое время внутри стало тихо. Мы даже почти забыли о Джоше.

– Так...ладно, – вдруг сказал Томас, неожиданно серьёзно посмотрев на нас с Лилиан.

Мы обе подняли на него глаза.

– Я могу установить у вас датчик движения возле входа. На всякий случай, если он решит снова заявиться. Этот датчик даст сигнал на телефон. И я сразу могу приехать к вам.

– Хорошо, – одновременно ответили мы с Лилиан.

Том кивнул, будто другого ответа он бы не принял.

– Если он продолжит приходить и преследовать вас, мы можем подать заявление в полицию.

Я на секунду задумалась. Слово «полиция» прозвучало громко.

– Думаешь, всё настолько серьёзно? – тихо спросила я.

Томас пожал плечами.

– Я юрист. Моя работа – думать о худших сценариях заранее.

Лилиан фыркнула.

– Он всегда такой. Если я опоздаю на десять минут, он уже готов писать заявление о похищении.

– Во-первых, это называется забота. Во-вторых, ты опаздываешь не на десять минут, – невозмутимо ответил Том. Лилиан же кинула на него возмущённый взгляд. Я не удержалась и тихо рассмеялась.

Но потом снова посмотрела на цветы, которые всё ещё лежали на столе.

Голубые гортензии. Мои любимые. Странно...как один и тот же человек может подарить тебе самые красивые цветы и одновременно принести в твою жизнь столько тревоги. Я вздохнула и отвела взгляд.

Том заметил это.

– Элис, – сказал он спокойно, – Иногда люди думают, что любовь может оправдать все безумные действия человека.

Он сделал небольшую паузу.

– Но, ведь любовь – это как раз-таки способность отпустить, если человек больше не счастлив рядом с тобой. Если любил по-настоящему – отпустил. А так...он просто одержим тобой.

В комнате внезапно повисла тишина. Лилиан посмотрела на меня, следом на Томаса.

– Вот за это я и держу его рядом, – сказала она. – Иногда он говорит умные вещи.

– Иногда? – возмутился Том.

Я улыбнулась. И вдруг поймала себя на мысли, что впервые за долгое время не боюсь завтрашнего дня.

– У нас отличная команда, – внезапно сказала Лили.

– Да…не то слово – сказала я.

– Я психолог, Эли стоматолог, Том юрист, – мы улыбнулись, понимая, что идеально подходим для какой-либо спасательной команды. Мы все будто дополняли друг друга, как кусочки пазла.

Том остался у нас на ночь.

Мы долго не расходились: играли в настольные игры, спорили из-за правил, смеялись так громко, что Лилиан несколько раз шёпотом напоминала, что уже ночь и соседи могут подумать, будто у нас вечеринка. Но даже после её слов мы всё равно продолжали смеяться.

В какой-то момент усталость всё же взяла своё, и мы разошлись спать. Но мне уснуть не удалось.

Вдохновение – странная вещь. Оно приходит именно тогда, когда его меньше всего ждёшь.

Я тихо вышла из нашей комнаты с Лили и села на диван в гостиной, достала из сумки свой старый блокнот и осторожно открыла его. На страницах были строки моих песен – мои мысли, мои чувства, то, что я никогда не осмеливалась сказать вслух. Мне вдруг захотелось петь.

Я осторожно пошла проверить Лилиан. Она спала, тихо и ровно дыша, уткнувшись в подушку.

Убедившись, что не разбужу её, я пошла обратно, села и наконец тихо начала напевать одну из своих песен.

Очень тихо.

Не голосом, а душой.

Помню, как однажды одноклассники отобрали мой блокнот. Они читали тексты моих песен вслух, смеялись, передразнивали, придумывали дурацкие мелодии. Тогда мне казалось, что это самая страшная вещь на свете – когда твою мечту превращают в издевательство.

С тех пор я никому об этом не рассказывала. Были попытки показать песни родителям. Но они лишь вздохнули и сказали, что это несерьёзно. Что нужно думать о настоящей профессии. О стоматологии.

А когда Джош однажды случайно узнал об этом, он просто усмехнулся и сказал, что это бред. Наверное, именно тогда я окончательно решила оставить эту мечту только для себя.

Я боялась доверить её кому-то. Боялась снова услышать насмешки, издевательства.

Боялась, что, если Лилиан или Томас узнают об этом, всё закончится так же. Может быть, кто-то когда-то и читал строки моих песен. Но никто никогда не слышал, как я пою. Никто. До сегодняшней ночи.

Я напевала тихо, рисуя ручкой какие-то бессмысленные фигуры на полях блокнота. Слова песен словно шли из самой души. Каждое слово я произносила с любовью. Мне всегда казалось, что музыка часть меня, что она течет в моих жилах. Будто я чувствовала вкус жизни только, когда пела, сочиняла песни.

Иногда я брала более высокие ноты, потом снова возвращалась к тихой мелодии. Я даже не заметила, как прошло время. Наверное, минут двадцать.

Вслед за тем я услышала какой-то шорох. Я резко обернулась в сторону коридора. В дверном проёме стоял Томас. Он спокойно жевал печенье и смотрел на меня так, будто только что увидел инопланетянина.