Глава 17

– Цыплёнок, – тихо произнёс Мэйсон, глядя мне прямо в глаза. И в ту же секунду весь мир внутри меня дрогнул. По щекам медленно покатились слёзы – не от боли, нет. От страшного, пронзительного осознания, которое накрыло меня так внезапно, что стало трудно дышать. Всё это было настоящим. Его голос, который я слышала во сне. Тёплые руки, держащие гитару. Лето. Закаты. Его улыбка. Поцелуи. Взгляды, которых я никогда не могла объяснить. Всё это не было плодом моего воображения. Не было бессмысленными снами, которые каждое утро рассыпались вместе с первыми лучами солнца.

Это была наша жизнь. Наша история, которую у меня забрала собственная память. Я не вспомнила даже половины того, что произошло на самом деле. Возможно, ещё очень многое было скрыто где-то глубоко внутри меня, за той невидимой стеной, которую я пока не могла пробить. Но теперь пазлы, разбросанные по моим снам, наконец начали складываться в единую картину. Отдельные моменты, лица, прикосновения, слова – всё обрело смысл. Всё это время мне снился он. Мэйсон. Я смотрела на него и не могла понять, как человек, которого моя память так долго пыталась стереть, оказался тем, кого моё подсознание всё это время отчаянно пыталось вернуть.

– Почему никто не сказал мне о тебе? – мой голос дрогнул, едва я смогла произнести эти слова.

Он сделал шаг ко мне. Так осторожно, словно действительно боялся, что стоит ему приблизиться – и я снова исчезну. Его ладонь легла на мою щёку, а большой палец бережно стёр слезу, скатившуюся по коже. От этого простого прикосновения внутри всё болезненно сжалось. Оно было до невозможности знакомым. Настолько знакомым, что мне вдруг захотелось закрыть глаза и просто запомнить это ощущение, будто я могла вернуть себе потерянные годы одним прикосновением.

– Потому что тебе было бы больнее, если бы ты вспомнила меня, – тихо прошептал он.

Я продолжала смотреть в его глаза кофейного оттенка, пытаясь найти там ответы на сотни вопросов, которые одновременно возникли в голове. Но вместо ответов увидела лишь ту же боль, которую чувствовала сама.

– Каждое лето я приходил к тебе, – продолжил он. Его голос звучал спокойно, но за этой спокойностью скрывалось слишком многое. – После аварии тебя увезли домой на восстановление. А через год я снова приехал. Двадцать второго июня. Я пришёл к твоему дому, но тебя там не было. Дэвид сказал, что ты уехала к бабушке. В итоге я нашёл тебя у вишнёвого дерева. Ты сидела в огромной белой шляпе, спрятавшись в тени, и читала книгу.

Он на секунду замолчал. В его глазах промелькнуло что-то такое, от чего у меня снова защемило сердце.

– Не знаю, видела ли ты меня тогда, – продолжил он с едва заметной улыбкой, в которой было больше грусти, чем радости. – Но я наблюдал за тобой. Просто стоял и смотрел. И в очередной раз убедился, что так и не смог тебя забыть.

Он усмехнулся, будто сам себе казался нелепым. Столько времени прошло, а он всё равно возвращался к одному и тому же человеку.

На моих губах появилась слабая улыбка, хотя глаза продолжали наполняться слезами. Моё сердце было готово разорваться от количества чувств, которые обрушились на него одновременно.

Я не помнила всей нашей истории. Не помнила каждого разговора, каждого дня, каждого момента, который когда-то был для меня целым миром. Но сейчас это уже не казалось самым страшным. Потому что он был рядом. А значит, у меня было время. Я смогу вспомнить. А если не смогу – мы просто начнём всё сначала. Не потому, что прошлое стало неважным. Наоборот. Теперь я знала, насколько оно было дорого.

Но мне больше не хотелось бояться того, чего я не помню. Я хотела узнать его снова. Узнать человека, которого когда-то любила и которого, несмотря на потерянную память, каким-то невероятным образом продолжала искать во сне.

– Почему именно двадцать второго? – спросила я, тихо вытирая слезу. Он посмотрел на меня, и на его губах появилась такая мягкая улыбка, что сердце болезненно сжалось.

– Потому что двадцать второго мы начали встречаться.

На несколько секунд я просто замерла. И в этот момент внутри меня словно треснул лёд. Тот самый, который долгие годы удерживал прошлое где-то глубоко внутри, не позволяя мне прикоснуться к нему.

По телу прошла дрожь, а перед глазами вдруг мелькнуло что-то до боли знакомое: солнечный свет, зелёная трава, его рука в моей руке и тот самый летний день, который моя память забыла, но сердце почему-то никогда не отпускало.

Я закрыла глаза, пытаясь удержать этот образ. И впервые за всё это время мне не было страшно. Потому что теперь я знала, кого искала во всех этих снах. И знала, кого всё это время продолжало помнить моё сердце.

– Через год я снова пришёл к тебе. Ты уже училась на медицине, сидела в торговом центре с книгой в руках. Тогда ты познакомилась с Джошем, – он тихо усмехнулся, на мгновение прикрывая глаза, словно даже спустя столько времени ему было тяжело произносить это имя. – Увидев, что ты счастлива, я решил исчезнуть окончательно. Хотя сейчас жалею. Надо было не позволить ему даже приблизиться к тебе.

Я сквозь слёзы тихо рассмеялась, но смех растворился так же быстро, как появился. В его словах было столько сожаления, что мне хотелось одновременно и обнять его, и спросить, почему он всё это время нёс в себе такую тяжесть один.

– Почему тебе вообще пришлось исчезнуть?..

Улыбка медленно сошла с его лица. Несколько секунд Мэйсон молчал, глядя куда-то в сторону, будто собирался с силами, прежде чем открыть мне ту часть своей жизни, которую так долго скрывал.

– Потому что авария не была случайностью.

Воздух застрял у меня в груди.

– Что?..

– Это произошло из-за меня, – с трудом выдохнул он. – Из-за бизнеса моего отца. На него покушались. Нам пришлось срочно готовиться к переезду в Калифорнию. А потом...тебя сбили. И почти сразу после этого отцу назначили операцию на сердце.

Его голос стал глухим. Каждое следующее слово давалось ему всё тяжелее, словно он снова проживал тот день.