Глава 16

Прошёл ещё один месяц. Лето медленно клонилось к своему завершению. Вечера становились прохладнее, а закаты – особенно красивыми, словно само небо пыталось запомнить последние тёплые дни.

До отъезда оставалось совсем немного, и эта мысль всё чаще возвращалась к Мэйсону, как бы он ни старался отогнать её. Он стоял у окна своей комнаты, молча наблюдая, как золотистые лучи солнца медленно растворяются среди городских крыш. Город жил своей привычной жизнью.

А его мысли вновь были заняты лишь одним человеком. Элис. Он сам не заметил, как привычка думать о ней стала чем-то естественным. Казалось, за последний месяц в его памяти накопилось столько мелочей, связанных с ней, что теперь они всплывали сами собой. Её смешное недовольное лицо, когда он называл её цыплёнком. Голубые глаза, в которых одновременно умещались и детская наивность, и невероятное упрямство. Её тихий смех, который почему-то всегда заставлял его улыбнуться в ответ, даже если настроение было отвратительным. Он достал телефон и быстро набрал сообщение.

«Что делаешь, цыплёнок?»

Ответ пришёл почти сразу.

«В магазин собираюсь.»

На губах Мэйсона появилась лёгкая улыбка.

«Тогда я выйду к тебе.» Через несколько секунд экран снова загорелся.

«А разве тебе не нужно собираться?» Он тихо усмехнулся.

«Нет. Планы чутка изменились.»

На самом деле никаких планов он менять не собирался. Он просто хотел увидеть её. Ещё хотя бы один раз до отъезда. Убрав телефон в карман, Мэйсон быстро вышел из квартиры. Уже через минуту он шёл по знакомой улице, невольно ускоряя шаг. Вечерний воздух был наполнен запахом нагретого асфальта и цветущих деревьев.

Прохладный ветер приятно касался лица, но он почти не обращал на это внимания. На ходу рука снова скользнула в карман. Пальцы коснулись маленького металлического брелока. Он медленно достал его и несколько секунд рассматривал. Небольшой жёлтый цыплёнок. Рядом – кофейное зёрнышко. Специальный заказ. Он оформил его ещё две недели назад, сразу после того, как случайно увидел похожий рисунок в интернете. Тогда, у него в мыслях возникла Элис. Ей обязательно понравится такая мелочь.

От одной этой мысли внутри становилось удивительно тепло.

– Ну что за цыплёнок... – едва слышно пробормотал он, вновь убирая подарок в карман. Ему очень хотелось успеть отдать его сегодня.

До магазина оставалось совсем немного. Он уже почти свернул за угол, когда впереди заметил необычное скопление людей. Мэйсон машинально замедлил шаг. Что-то внутри неприятно кольнуло.

Толпа. Слишком много людей. Кто-то стоял молча, кто-то говорил по телефону, кто-то нервно озирался по сторонам. Без всякой причины сердце вдруг забилось быстрее.

«Нет...» Мысль возникла сама собой. Нелепая. Бессмысленная. Но почему-то именно она заставила кровь похолодеть. «Только не она...» Он сорвался с места. Побежал. Чем ближе становилась толпа, тем сильнее сжималось что-то внутри. Дыхание сбивалось, в ушах шумела кровь, а в голове билась всего одна мысль. «Пожалуйста...» Люди неохотно расступались. Кто-то возмущённо что-то сказал ему вслед, но он даже не услышал. Мэйсон буквально проталкивался между ними, не замечая ни лиц, ни голосов.

И вдруг остановился. Время исчезло. Он увидел её. Всё вокруг словно перестало существовать. Шум улицы растворился. Голоса исчезли. Даже собственное дыхание будто оборвалось. Осталась только Элис. Она неподвижно лежала на холодном асфальте. Мэйсон не помнил, как оказался рядом. Не помнил, когда успел опуститься на колени. Тело двигалось само. Руки дрожали так сильно, что он несколько секунд просто не решался прикоснуться к ней. Будто, пока он этого не сделал, происходящее ещё могло оказаться страшной ошибкой. Дурным сном.

– Эли...

Имя беззвучно сорвалось с губ. Он осторожно взял её за руку. Холодная. Слишком холодная. Сердце болезненно сжалось. Он крепче стиснул её ладонь, словно отчаянно пытался удержать её рядом одной только силой своих рук. Никогда прежде он не чувствовал себя настолько беспомощным.

Впервые в жизни он столкнулся с тем, что не мог изменить. Не мог защитить. Не мог заслонить собой. Не мог забрать её боль. Внутри всё кричало от страха, но снаружи он продолжал молчать, только неотрывно смотрел на её лицо, словно надеялся, что ещё мгновение – и она откроет глаза, недовольно нахмурится и скажет, что он снова зря паникует. Где-то совсем рядом завыла сирена. Послышались быстрые шаги. Люди расступились, пропуская врачей. Короткие команды, шум носилок, звон медицинских инструментов – всё смешалось в один далёкий, неразборчивый гул. Мэйсон почти ничего не слышал.

Он продолжал держать её руку до последнего, не замечая, что сжимает её так крепко, будто отпустить означало потерять её навсегда.

Мэйсон сидел рядом, крепко сжимая её ладонь, словно боялся отпустить хотя бы на секунду. Она не двигалась. Только ровное пищание аппаратуры нарушало тяжёлую больничную тишину. Казалось, весь мир остановился где-то за дверями машины скорой помощи, а время перестало существовать.

Он не сводил взгляда с её лица, надеясь заметить хоть малейшее движение ресниц, едва заметное дрожание пальцев или хотя бы изменение дыхания. Но ничего не происходило. Лишь холодный белый свет ламп падал на её лицо, делая его непривычно бледным. Осторожно проведя большим пальцем по её руке, он едва слышно выдохнул:

– Пожалуйста...

Мэйсон никогда не умел просить. Всю жизнь предпочитал справляться со всем сам, терпеливо принимая любые удары судьбы. Но сейчас был готов просить кого угодно и о чём угодно, лишь бы она открыла глаза.

Родителям Элис сообщили сразу после её поступления в больницу. Отец приехал примерно через час. Они с Мэйсоном познакомились при обстоятельствах, при которых никто не хотел бы знакомиться. Не было ни рукопожатия, ни привычного «приятно познакомиться». Они просто встретились взглядами и молча сели рядом. Этого оказалось достаточно. Оба понимали, что сейчас любые слова будут лишними.