Глава 24

Я проснулась от невыносимой жажды. Во рту пересохло так сильно, словно я несколько дней не сделала ни одного глотка воды. Горло неприятно саднило, а сердце почему-то билось чуть быстрее обычного. Я осторожно выбралась из кровати и, стараясь никого не разбудить, направилась на кухню. За окном только начинало светлеть. Небо постепенно приобретало бледно-голубой оттенок, а первые лучи солнца медленно вытесняли ночную темноту. Дом ещё спал. Вокруг стояла такая тишина, что мне было слышно собственное дыхание. Я налила полный стакан холодной воды и залпом выпила его. Но легче не стало. Жажда никуда не исчезла. Она будто была не в горле, а где-то глубоко внутри меня. Там, куда вода не могла добраться. Я вновь наполнила стакан, сделала несколько медленных глотков и тяжело выдохнула, пытаясь успокоить дыхание.

И вдруг почувствовала, как чьи-то сильные руки мягко обвили мою талию. На губах сама собой появилась улыбка. Мэйсон… Я уже хотела обернуться, чтобы прижаться к нему, но в следующую секунду улыбка исчезла. Сердце будто остановилось.

Передо мной стоял Джош. Он смотрел на меня точно так же, как раньше. Тем же взглядом. Взглядом человека, который был уверен, что имеет на меня право. Будто я принадлежала ему. Будто всё происходящее было совершенно нормальным.

Я резко попыталась вырваться и оттолкнуть его. Закричать. Но не смогла. Тело перестало меня слушаться. Ни одна мышца не двигалась. Руки словно приросли к столу, ноги стали тяжёлыми, а грудь сдавило невидимым обручем. Я пыталась сделать хотя бы шаг назад, но ничего не получалось. Паника накрыла мгновенно. Я судорожно огляделась. Кухня… Я знала её. Эти шкафы. Этот деревянный стол. Холодный кафель под ногами. И тогда до меня дошло. Это был не дом Фордов.

Передо мной был дом Джоша. Дом, в котором когда-то жила я. Вместе с ним. Дом, из которого так долго пыталась выбраться.

– Ты чего? – спокойно спросил он. Словно ничего не произошло. Словно он не пугал меня одним своим присутствием.

Я открыла рот. И наконец закричала. Так громко, что собственный крик разорвал тишину.

– Элис?

Чьи-то руки осторожно коснулись моего лица. Я резко распахнула глаза. Передо мной был Мэйсон. Встревоженный. Сонный.

– Цыплёнок… ты чего? – его низкий, спокойный голос словно выдернул меня из кошмара и вернул обратно в реальность. Я несколько секунд просто смотрела на него, пытаясь убедить себя, что действительно проснулась. Он крепко держал мою ладонь, медленно поглаживая её большим пальцем, а второй рукой осторожно убирал пряди волос с моего влажного от слёз лица.

– Кошмар? – тихо спросил он. Я тяжело дышала, чувствуя, как сердце всё ещё бешено колотится.

– Да…

Мэйсон ничего не сказал. Лишь ещё крепче сжал мою руку, после чего осторожно поднялся с кровати и вышел из комнаты. Я испуганно проводила его взглядом. И почти сразу внутри снова начала подниматься паника.

А если это тоже сон?.. А если сейчас дверь откроется… и войдёт вовсе не Мэйсон? Я медленно подтянула колени к груди и обхватила их руками, стараясь унять дрожь. Секунды тянулись мучительно долго. Каждый шорох заставлял меня вздрагивать. Я смотрела на дверь, не отрывая взгляда. Не моргала. И только когда дверь снова открылась, я наконец смогла сделать полноценный вдох. Мэйсон вошёл в комнату, держа в руках стакан холодной воды. Он сразу сел рядом со мной.

– Выпей, – тихо сказал он, протягивая стакан.

Я посмотрела сначала на него, потом на воду. Пальцы всё ещё дрожали, когда я взяла стакан из его рук. Сделала один глоток. Потом второй. И вдруг почувствовала, как жажда исчезает. Словно её никогда и не было.

Я облегчённо закрыла глаза. Значит… Это действительно была реальность. Мэйсон был рядом. Он называл меня своим родным «цыплёнком». И только теперь я окончательно поверила, что проснулась. Мэйсон осторожно сел ближе и притянул меня к себе, крепко обнимая, словно хотел защитить от всех моих кошмаров сразу. Его ладонь легла мне на спину, а затем он нежно коснулся губами моего виска.

– Я рядом, – тихо прошептал он. – Люблю тебя, цыплёнок.

Я закрыла глаза, позволяя себе раствориться в его объятиях.

– И я тебя люблю…

Я прижалась к нему сильнее, слушая ровное биение его сердца. Оно всегда действовало на меня лучше любых успокоительных. Казалось, пока оно бьётся рядом, со мной ничего не может случиться. Я ещё крепче обняла Мэйсона, пряча лицо у него на груди. И впервые после пробуждения позволила себе поверить, что кошмар действительно закончился. Хотя где-то глубоко внутри меня всё ещё жило то странное, липкое чувство, будто я забыла что-то важное. Что-то, что сон отчаянно пытался мне напомнить.

Но спокойствие продлилось всего несколько секунд. Тишину раннего утра разорвал пронзительный вой полицейских сирен. Мэйсон мгновенно напрягся, и я почувствовала это раньше, чем успела осознать происходящее. Он резко отстранился, схватил лежавший на тумбочке телефон, и в ту же секунду холодный свет экрана осветил его лицо. Ему хватило всего одного взгляда, чтобы выражение спокойствия исчезло. Все краски мгновенно сошли с его лица.

– Что там? – тихо спросила я, уже заранее понимая, что ничего хорошего.

Мэйсон молча протянул мне телефон.

– Если что – запрись в комнате. И спрячься в шкафу. Не выходи, пока я сам тебя не позову, – быстро произнёс он, наклоняясь ко мне.

Затем коротко поцеловал меня в лоб, задержавшись всего на долю секунды дольше обычного, словно какая-то часть его подсознательно не хотела меня отпускать.

– Я спущусь к Джейсу.

Не дожидаясь ответа, он быстрыми шагами вышел из комнаты. Я опустила взгляд на экран телефона. Контакт «Риверс». Томас.

Первое сообщение было отправлено двадцать минут назад:

«Мэйс, у нас проблема. Будьте начеку».

Внутри всё болезненно сжалось. Следующее сообщение пришло всего минуту назад.

«Мэйс, Лили забрали в психиатрическую клинику». Я перестала дышать. Лилиан…Психиатрическая клиника? В голове будто что-то щёлкнуло, и одна мысль стремительно потянула за собой другую. Мама Джоша…Она ведь тоже, по его словам, находилась в психиатрической клинике. Тогда мне казалось, что это просто трагическая случайность. Но сейчас… Джош всегда избегал разговоров о своей семье. Он раздражался, стоило только упомянуть родителей, резко менял тему и никогда не рассказывал о них больше, чем считал необходимым. Я вспомнила это сейчас – и по позвоночнику медленно пополз ледяной холод.